Мальчик который хочет стать монахом

19 Mar, 2026

…Я уже знал о существовании Киевской Лавры, но столичный мир — весной, цветущий и живой — просто очаровал меня, приезжего из серого квартала «Г». Это не шутка: кварталам или улицам в нашем рабочем районе не трудились давать имена. А, Б, В… а мы жили в Г.

Здесь же был другой мир. Весенний Киев очаровывал и видавших мир путешественников, а я, в пятнадцать лет, ощутил его всеми фибрами души и тела.

Я катался на случайных трамваях и троллейбусах, где никто не требовал от меня билета. Кажется, я рассчитывал, что рано или поздно Лавра появится в окнах — она ведь наверняка великая и заметная. Но как она выглядит, я не знал.

Так, отдавшись случайным маршрутам, я оказался в центре города где с наслаждением тут и там покупал на оставшиеся гроши сладкую колу. Там и тут её продавали на разлив — ничего вкуснее я раньше никогда не пробовал.

И вот, когда карман опустел, я решительно обратился к прохожей женщине с вопросом, как добраться до Киевской Лавры. Она ответила на украинском языке. Оказалось, я стоял на Крещатике прямо возле остановки 20-го троллейбуса, идущего до самой Лавры.

Это был очень длинный и волшебный пасхальный день.

Пасха была праздником выхода израильтян из Египта — а у меня это был выход из унылого квартала Г. Но это уже позже я узнал, что сегодня Пасха, и не просто Пасха, а Кириопасха — день, когда она совпадает с Благовещением. Такое бывает раз в много лет.

И в этой весенней, праздничной атмосфере, когда и зима, и пост позади, я впервые увидел Лавру.

Помнится, я спросил у кого-то, как здесь стать монахом, и, не получив одобрения, отправился на холмы за стенами Лавры, откуда открывается вид на левобережный Киев. Там я долго и горько рыдал — как в детстве. Когда одна неприятность напоминала о другой, и всё вместе — о главной: о том, что мой дедушка умер, и его неподвижного положили в ящик и засыпали толстым слоем земли. И я тоже обязан был в этом поучастовать и собственноручно насыпать на него немного кистью руки.

Наплакавшись вдоволь, я вернулся в монастырь, где мне подсказали, что, раз уж я здесь, лучше не слоняться, а пойти в храм — ведь на дворе такой праздник.

В Трапезном храме было полно народу. Я стоял с удовольствием, не помня ни о чём, и смотрел — в основном на правый братский хор, исполняющий пасхальные песнопения. А они, как мне казалось, — на меня. Особенно статный инок Сергий (имена и места я узнал уже позже).

Вечером, ещё немного побродив, я сел на лавочку возле Дальних пещер — встречать неопределённость ночи.

На улице стало темнеть. Народу вокруг почти не осталось — лишь у входа в галерею сидел инок Анемподист с кем-то, о чём-то беседуя, и я — на лавочке, ожидающий непонятно чего.

Когда ночь окончательно надвинулась на древний монастырь, мне стало немного странно. Ведь ещё вчера я жил дома — ребёнок своей мамы, брат и сын, — а теперь сижу в столичном монастыре, в неизвестности.

Но на душе было хорошо. На удивление, не было даже тени мысли о том, чтобы найти способ уехать обратно.

Таких мыслей не возникало никогда — и позже.

Первым ко мне подошёл Сергий (Павел), который отныне и всегда имел наилучшую репутацию в моих глазах. Спросил, кто я, что делаю здесь ночью, и, узнав о моих планах, повёл меня к гостиничному Досифею, Анемподисту и его спутнику по страже дали "отбой".

Полный, напыщеный Досифей был начальником так называемой «гостиницы». В том скромном 1991 году это было название хостела для большинства послушников, трудников и паломников мужского пола.

Досифей был вовсе не в восторге от моего появления и сразу, наотрез, отказался меня устроить.

На всю жизнь мне запомнился железный аргумент Сергия: — Отец, ты, кажется, не понял: мальчик хочет стать монахом…

Пауза.

И мне выделили койку.

Как рассказали гораздо позже, место освободил повар наместника монастыря, который, поработав некоторое время, был послан «в город»

хотя Лавра стоит в центре города, но любой выход за стены назывался именно так.

купить начальству билеты на самолёт в святые земли. И больше ни его, ни денег с того дня не видели.

Я был на седьмом небе от счастья отдохнув ночть в монастыре Лавры. Все стороны больщой жизни ворвались в мои юную душу со всех сторон:

Мой план сбывается - я добрался и почти принят в монастырь! И я не в пустыни а в центре столицы, в ее прекраснейшей части с золотыми куполами, экзотическими дорогами с брущаткой, роскошными парками и клумбами вокруг! А вокруг киевская весна! Массы красивых, ухоженых людей со всего мира целый день потоком проходят рядом, навевая тысячи экзотических ароматов самых дорогих парфумов.

И все это, мне, запуганному подростку с квартала "Г".

Девушки! Какие только девушки не проходили по площади в направлении Ближних пещер. Но, они то кстати, не могут сочетаться с планом монастырской жизни...

Посде пробуждения все пошли на службу, весь Пасха это праздник на целую неделю, каждый день красивая служба по пасхальному чину. После литургии братская трапеза - я не просто впервые поел того самого незабываемого монастырского борща который вкуснее ресторанов, я заодно утолил двухдневный голод и от этого мой обед был просто райским.

После обеда я встретился на площади перед трапезной с благочинным ¹. Агапитом.

• Нет, сказал Агапит, мы не примем, тебе нужно учиться, ты что собрался без образования здесь всю жизнь двор подметать?
• Благословите хотя бы на летние каникулы, отче! ответил я сам удивившись своей находчивости. Это сработало. Меня благословили и отправили к Паисию, помощнику благочинного, который, в свою очередь, направил меня к "Сукрониду".